Во время последнего московского процесса я заметил в одном из моих заявлений, что Сталин в борьбе с оппозицией эксплуатирует антисемитские тенденции в стране. По этому вопросу я получил много писем и вопросов, которые в большинстве своём, не будем скрывать правды, были очень наивны.
Как можем мы обвинять Советский Союз в антисемитизме? Если СССР это антисемитская страна, то что же остаётся? Таков преобладающий тон этих писем. Люди выдвигают возражения и ошеломлены, потому что они приучены противопоставлять фашистский антисемитизм с эмансипацией евреев совершенной октябрьской революцией. Сейчас этим людям кажется, что я вырываю из их рук магический амулет. Подобный метод аргументации типичен для тех, кто приучен к вульгарному, недиалектическому мышлению. Они живут в мире неизменных абстракций. Они признают только то, что соответствует их воззрениям: гитлеровская Германия это абсолютное царство антисемитизма; СССР, напротив это царство национальной гармонии. Жизненные противоречия, изменения, переход от одних условий к другим, словом, подлинный исторический процесс, ускользает от их вялого внимания.
Я уверен, что это ещё не забыто, что антисемитизм был довольно широко распространён в царской России среди крестьян, мелкой городской буржуазии, интеллигенции и более отсталой прослойки рабочего класса. Россия-Мать была прославлена не только её периодическими еврейскими погромами, но также существованием большого числа антисемитских публикаций, которые в те дни пользовались широким распространением. Октябрьская Революция упразднила бесправный статус евреев. Это, разумеется, не значит, что антисемитизм был выметен одним ударом. Долгая и упорная борьба против религии не смогла даже сегодня удержать челобитчиков от паломничества в тысячи и тысячи церквей, мечетей и синагог. Такая же ситуация существует и в сфере национальных предрассудков. Одно лишь законодательство не меняет людей. Их мысли, эмоции, кругозор зависят от традиции, материальных условий жизни, культурного уровня и т.д. Советскому режиму нет ещё и двадцати лет.
Старшая половина населения получила образование при царизме. Молодое поколение унаследовало многое от старшего поколения. Сами по себе эти общеисторические условия должны заставить каждую мыслящую личность осознать, что, несмотря на образцовое законодательство Октябрьской революции, невозможно чтобы национальные и шовинистические предрассудки, в особенности антисемитизм, не имели крепкие корни среди отсталых слоёв населения.
Но это ещё не всё. Советский режим в действительности, положил начало ряду новых феноменов, которые из-за бедности и низкого культурного уровня населения были способны пробудить заново антисемитские настроения, что и произошло. Евреи — это типичное городское население. Они составляют значительный процент городского населения на Украине, в Белоруссии и даже в Великороссии. Советы, более чем какой либо другой режим в мире нуждаются в значительном числе гражданских служащих. Гражданские служащие набираются из наиболее образованного городского населения. Естественно, что евреи заняли непропорционально большое место среди бюрократии особенно на нижнем и среднем уровне. Разумеется, мы можем закрыть глаза на этот факт, и ограничится смутными обобщениями о равенстве и братстве всех рас. Но страусинная политика не продвинет нас вперёд н на шаг. Ненависть крестьян и рабочих к бюрократии это фундаментальный факт советской жизни. Деспотизм режима, преследования любой критики, удушение каждой живой мысли, и в завершение судебные инсценировки — это только отражение этого основного факта. Даже рассуждая а priory, невозможно не сделать заключения, что ненависть к бюрократии будет окрашена в цвета антисемитизма, по крайней мере в тех местах, где еврейские функционеры составляют существенный процент населения и контрастируют с широким фоном крестьянских масс. В 1923 году я предложил партийному съезду большевиков Украины, чтобы функционеры могли говорить и писать языком окружающего населения. Как много ироничных замечаний было сделано по этому предложению по преимуществу еврейской интеллигенцией, которая говорила и читала по-русски и не хотела учить украинский язык! Следует признать, что в этом отношении ситуация изменилась значительно в лучшую сторону. Но национальная структура бюрократии изменилась незначительно, и, что неизмеримо важнее, антагонизм между населением и бюрократией чудовищно вырос в течение последних 10-12 лет. Все серьезные и уважаемые наблюдатели, особенно те, кто жил среди трудящихся масс длительное время, свидетельствуют о существовании не только старого и традиционного антисемитизма, но и новой советской вариации.
Советская бюрократия морально чувствует себя в осаждённом лагере. Она изо всех своих сил пытается вырваться из своей изоляции. Политика Сталина, по меньшей мере на 50 процентов диктуется этим побуждением. А именно:
Украинский бюрократ если он урожденный украинец в критический момент неизбежно попытается подчеркнуть, что он брат мужику и крестьянину — не какой то чужак и в любом случае не еврей. Разумеется, в такой позиции увы нет ни грамма социализма или даже элементарной демократии. Но именно в этом суть вопроса. Привилегированная бюрократия обеспокоенная за свои привилегии и следовательно совершенно деморализованная, представляет сегодня наиболее антисоциалистический и антидемократический пласт советского общества. В борьбе за своё самосохранение она использует самые застарелые предрассудки и самые тёмные инстинкты. Если в Москве Сталин разыгрывает процессы, которые обвиняют троцкистов в заговоре по отравлению рабочих, то не трудно представить к каким отвратительным мерзостям бюрократия может прибегнуть в какой-нибудь украинской или центрально-азиатской хижине.
Тот, кто внимательно наблюдает за советской жизнью даже только через официальные публикации, время от времени хорошо видит различные формы отвратительных бюрократических гнойников, существующих в государстве: взяточничество, коррупция, хищения, убийства людей, чьё существование мешает бюрократии, насилие над женщинами и тому подобное. Когда мы проводим вертикальный срез, мы видим, что каждый подобный гнойник исходит от бюрократической прослойки. Иногда Москва вынуждена прибегать к демонстративным судам. На всех подобных процессах евреи неизбежно составляют существенный процент [подсудимых], частично потому что как мы уже показали, они составляют значительную часть бюрократии и заклеймены её позором, частично потому что, понуждаемые инстинктом самосохранения руководящие кадры бюрократии, как в центре так и на местах, стараются отвести негодование рабочих масс от себя на евреев. Этот факт известен каждому критическому наблюдателю в СССР, так как не далее чем десять лет тому назад, сталинский режим пока ещё несмело начал раскрывать свои характерные черты.
Борьба против Оппозиции была для правящей клики вопросом жизни и смерти.
Программа, принципы, связи с массами, всё было вырвано и отброшено в строну из-за страха правящей клики за своё существование. Эти люди не останавливались ни перед чем чтобы сохранить свои привилегии и власть.
Недавно всему миру было заявлено, что мой младший сын Сергей Седов обвинялся в планировании массового отравления рабочих. Каждый нормальный человек заключит: люди способные к фабрикации подобных обвинений, перешли последний уровень моральной деградации. Возможно ли в этом случае хотя бы на момент усомниться, что те же самые обвинители способны к поощрению антисемитских предрассудков в массах? Именно в деле моего сына объединились оба этих порока. Стоит потратить время чтобы рассмотреть это дело. Со дня своего рождения мой сын носил имя своей матери (Седов). Они никогда не использовали другого имени ни в начальной школе, ни в университете, ни в их дальнейшей жизни. Если говорить обо мне, то последние тридцать четыре года я ношу имя Троцкий. В течение советского периода никто никогда не называл меня именем моего отца (Бронштейн), также как никто не называл Сталина Джугашвили. Чтобы не заставлять моего сына изменить его имя, я для прошения на гражданство принял имя моей жены (что абсолютно приемлемо согласно советскому закону). Между тем, после того как мой сын, Сергей Седов, был судим по совершенно неправдоподобному обвинению в планирование отравления рабочих, ГПУ опубликовало в советской и иностранной прессе, что настоящее (!) имя моего сына не Седов, а Бронштейн. Если бы фальсификаторы желали сделать акцент на связи с тем что приписывалось мне, они бы именовали его Троцким, поскольку политически имя Бронштейн ни для кого ничего не значит. Но они опубликовали это для другой игры — так они желали подчеркнуть моё еврейское происхождение и полу-еврейское происхождение моего сына. Я остановился на этом эпизоде, потому что он носит актуальный и совсем неисключительный характер. Вся борьба против Оппозиции полна подобных эпизодов.
Между 1923 и 1926 годами, когда Сталин с Зиновьевым и Каменевым всё ещё был членом тройки, игра на струнах антисемитизма пробивала себе путь очень осторожно и носила скрытый характер. Специально обученные ораторы (Сталин уже тогда вел закулисную борьбу против своих коллег) говорили, что последователи Троцкого — это мелкие местечковые буржуа, без определения их национальности. Фактически это было неправдой. Процент еврейских интеллектуалов в Оппозиции был без сомнения не больше чем в партии или в бюрократии. Достаточно назвать лидеров Оппозиции в 1923-25 годах. И.Н.
Смирнов, Серебряков, Раковский, Пятаков, Преображенский, Крестинский, Муралов, Белобородов, Мрачковский, В. Яковлев, Сапронов, В..М. Смирнов, Иштченко — целиком природные русские. Радек в то время лишь испытывал к Оппозиции смутные симпатии. Но как на процессах взяточников и других негодяев, так и во время исключения Оппозиции из партии, бюрократия преднамеренно подчёркивала имена случайных или второстепенных партийцев-евреев. Это совершенно открыто обсуждалось в партии и возвращаясь в 1925 год, Оппозиция видела в этой ситуации безошибочные симптомы разложения правящей клики.
После того, как Зиновьев и Каменев присоединились к Оппозиции, ситуация радикально изменилась в худшую сторону. В этот момент отворилась дверь для прекрасной возможности сказать рабочим, что руководство Оппозиции составляют трое недовольных еврейских интеллектуалов. По указанию Сталина, Угланов в Москве и Киров в Ленинграде проводили эту линию систематически и почти открыто. Чтобы отчётливее продемонстрировать рабочим разницу между старым и новым курсом, евреи снимались с ответственных партийных и советских постов, даже когда безоговорочно подчинялись генеральной линии. Не только в Москве, но даже на московских заводах травля Оппозиции в 1926 году часто принимала откровенно выраженный антисемитский характер. Многие агитаторы бесстыдно говорили: Бунтуют евреи . Я получал сотни писем осуждавших антисемитские методы в борьбе с Оппозицией. На одном из заседаний политбюро я написал Бухарину записку: Вы не можете не быть проинформированным, что даже в Москве в борьбе с Оппозицией используются методы черносотенной демагогии (антисемитизм и т.д.) . Бухарин ответил мне уклончиво на том же листке бумаги: Отдельные случаи, разумеется, возможны. Я написал снова: Я имею в виду не отдельные случаи, а систематическую агитацию части секретарей на крупных московских предприятиях. Согласитесь ли вы поехать со мной проверить пример этому на фабрике «Скороход» (Я имею несколько подобных примеров) . Бухарин ответил: Хорошо, мы можем поехать . Тщетно я пытался обратить его внимание на это обещание. Сталин в самой категорической форме запретил ему делать это. В месяцы предшествующие исключению Оппозиции из партии, арестам, ссылкам (вторая половина 1927 года), антисемитская пропаганда приняла совершенно распущенные формы. Лозунг «Бей Оппозицию» часто принимал вил старого лозунга: «Бей жидов, спасай Россию». Дело зашло так далеко, что Сталин был вынужден выступить с печатаным заявлением, в котором говорилось: «Мы боремся против Троцкого, Зиновьева и Каменева не потому что они евреи, но потому что они оппозиционеры» и т. д. Каждому политически мыслящему человеку было совершенно ясно, что эта сознательно двусмысленная декларация, направленная против эксцессов антисемитизма, в то же время совершенно преднамеренно питала их. Не забывайте, что лидеры Оппозиции — евреи . Таково было значение заявления Сталина опубликованного в советском журнале.
Когда Оппозиция столкнувшись с репрессиями перешла к более решительной и открытой борьбе, Сталин в форме очень значительного жеста сказал Пятакову и Преображенскому: «Вы по крайней мере боретесь против ЦК открыто размахивая своими топорами. Это доказывает, что вы действуете как православные. Троцкий работает исподтишка, а не с топориком.» Преображенский и Пятаков передали этот разговор мне с глубоким отвращением. Десятки раз Сталин пытался противопоставить мне «православное» ядро Оппозиции.
Известный радикальный немецкий журналист, бывший редактор «Aktion» Франц Пфемферт писал мне в августе 1936 года, находясь в изгнании:
«Может быть вы помните, что несколько лет тому назад я писал в Aktion , что многие действия Сталина могут быть объяснены его антисемитскими наклонностями. Факт, что на этом чудовищном процессе он через ТАСС сумел скорректировать изложение фамилий Зиновьева и Каменева, это между прочим жест в типичном штрайхеровском духе. Этим Сталин дал сигнал „Вперёд” всем беспринципным антисемитским элементам».
Фактически, фамилии Зиновьев и Каменев, кажутся более известными, чем имена Радомисилский и Розенфельд. Какие другие мотивы мог иметь Сталин публикуя настоящие имена его жертв, кроме как заигрывания с антисемитскими чувствами? Как мы видели, такие же действия и без малейших юридических оснований были проведены и над именем моего сына. Но, несомненно, наиболее изумительный факт, это то, что все четыре «террориста» якобы посланные мною из-за границы, были евреями и в одно и тоже время агентами антисемитского Гестапо! Ввиду того, что я никогда не видел никого из этих несчастных, понятно, что ГПУ преднамеренно выбрало их из-за их национальной принадлежности. И ГПУ не действует силою своего вдохновения!
Повторю снова: если подобные методы практикуются на самом верху где персональная ответственность Сталина абсолютно не подвергается сомнениям, нетрудно представить, что происходит на заводах, на фабриках, и особенно в колхозах. И как может быть иначе? Физическое истребление старого поколения большевиков, для каждого мыслящего человека — это бесспорное выражение термидорианской реакции в её наиболее продвинутой фазе. До сих пор история не видела примера, когда реакция, следовавшая за революционным подъёмом, не сопровождалась самыми распущенными шовинистическими страстями и антисемитизмом.
По мнению некоторых «Друзей СССР» моё упоминание об эксплуатации антисемитских настроений значительной частью нынешней бюрократии является злобной выдумкой для борьбы со Сталиным. Трудно дискутировать с профессиональными друзьями бюрократии. Эти люди отрицают существование термидорианской реакции. Даже московские процессы они признали как подлинные. Нет таких друзей кто посещает СССР со специальным намерением увидеть пятна на солнце. Немало из них получили отдельную плату за готовность видеть только то, на что указывал палец бюрократии. Но горе тем рабочим, революционерам, социалистам, демократам, которые по словам Пушкина предпочитают «радующие нас иллюзии» горькой правде. Надо принимать жизнь, так как она есть. Необходимо найти в самой реальности силу преодолеть её реакционные и варварские черты. Это то чему нас учит марксизм.
Некоторые мудрецы даже обвинили меня во внезапном раздувании еврейского вопроса и в намерении создать своего рода гетто для евреев. Я могу лишь с состраданием пожать плечами. Всю мою жизнь я жил вне еврейского окружения. Я всегда работал в русском рабочем движении. Мой родной язык — русский. К сожалению, я даже не учился читать на идиш.
Еврейский вопрос никогда не был в центре моего внимания. Но это не означает, что я имею право быть слеп к еврейским проблемам, которые существуют и требуют решения. «Друзья СССР» удовлетворены созданием Биробиджана. Я не буду останавливаться на этом вопросе, чтобы обсудить построен ли он на прочном основании и какой режим существует там. (Биробиджан не может помочь избежать всех пороков бюрократического деспотизма). Но ни один прогрессивный, думающий индивид, не будет возражать если СССР выделил бы специальную территорию тем своим гражданам, кто чувствуют себя евреями, кто использует еврейский язык предпочтительнее чем другие и кто желает жить компактной массой. Это гетто или нет? В период советской демократии, совершенно добровольных миграций не могло быть и разговоров о гетто. Но еврейский вопрос ввиду характера еврейского поселения, принимает международный аспект. Ошибаемся ли мы говоря, что мировая социалистическая федерация должна будет сделать возможным создание Биробиджана для тех евреев кто пожелает иметь свою автономную республику как поле для своей собственной культуры? Можно предположить, что социалистическая демократия не будет прибегать к принудительной ассимиляции. Это может быть очень вероятным, что не позднее чем через два или три поколения границы независимой еврейской республики, как и многих других национальных регионов исчезнут. Наши потомки будут знать лучше чем мы, что им делать. Я имею ввиду переходный исторический период когда еврейский вопрос как и сейчас ещё актуален и требует адекватных мер от мировой федерации рабочих государств. Очень похожий метод решения еврейского вопроса, который при загнивании капитализма имеет утопический и реакционный характер (Сионизм), при режиме социалистической федерации приобретёт реальное и целительное значение. Это то на что я хотел указать. Как может любой марксист или любой последовательный демократ этому возражать?