История про Чугунного Голема, которую хочу я вам рассказать, началась много-много лет назад. В те годы весь мир был охвачен войной. В огромном царстве царили голод, страх и смута. Одетые в военные мундиры крестьяне и горожане сражались непонятно за что и умирали с проклятьями в адрес своего царя, начавшего зачем-то войну. Наконец, народ отказался воевать, сверг царя, выгнал его сатрапов и богатеев, для того чтобы жить счастливо и справедливо. Но это было не просто. Со всех концов мира, черными воронами, слетелись братья свергнутого царя и началась новая война. Опять голод и смерть воцарились повсюду, но теперь работники знали за, что кладут они свои головы на поле брани. Не было на свете людей смелее их, с улыбками они шли в бой за новый мир. Солдаты же тридцати королей, воевавших с этой страной, смотрели на их улыбки, вспоминали свои дома, своих злобных хозяев-богатеев, с ненавистью смотрели на офицеров, и в их глазах отражались села и города прекрасной страны, где не было больше ни богатых, ни бедных, ни господ, ни слуг. Но когда глянули туда 30 королей, то, почему-то, увидели там свои дворцы, объятые пламенем, и крушение своих тронов. Отвели тогда короли свои армии к границам и наступил мир.
Но не был этот мир ни радостен, ни светел. Страна легла в руинах, много горожан погибло в битвах, повсюду калеки просили милостыню. Но хуже всех несчастий и зол стояли на 30 границах — 30 королей. К тому времени устали от войны жители прекрасной страны. Не хотели они больше воевать. В их сердцах были мечты о том как сделать эту страну краше — жизнь прекрасней. Руки их соскучились по серпам, да молотам. Задумались мастера, да подмастерья, как бы сделать так, чтобы жить в мире, когда соседи хотят войны… Думали и придумали.
Решили горожане строить Чугунного Голема. Не то, чтобы у других королей не было големов. Многое умели мастера на этой земле. Но големы те были глиняными, потому, что представить трудно, столько железа надо добыть, чтобы на целого голема хватило. Да и были те големы меньше, и сила в них было не та, не жгли они огнем, не сковывали волю взглядом. Могли они только казну защищать, да мятежников пугать. Медленны они были для большой войны, да и хрупки. Глина, она ведь и есть глина…
И вот собрались со всей страны мастера и подмастерья, жестянщики, да механики, все у кого глаз был ясен и сильна рука. Стали они делать голема. Тяжел был их труд. А все тяжелей была доля тех, кто горы на нет срывал, железную руду добывая, кто огненный камень копал в тесных штольнях. И хоть кончилась давно война — мало кто ел до сыта в государстве, потому, что каждый второй грош, почитай, шел на строительство голема. Но только поднялись на городскими стенами ноги голема, по колено только построенного, как содрогнулись все короли мира. Затянули туже пояса работники, потому, что до головы голема, еще ой как далеко было, но повеселели их взоры, еще ловчее стали их руки, еще быстрей стал расти Чугунный Голем.
А в это время 30 королей тряслись от страха и думали, что делать. Что только не не пробовали они: и лазутчиков засылали, и лихих людей, что подкоп должны были под Голема сделать, и пороха в его ногах взорвать. Но только слишком велик был голем, только слегка содрогнулся он от тех взрывов. Но горожане все равно как с цепи сорвались, уж слишком многих жертв потребовал чугунный истукан, слишком много надежд с ним связано было. Лазутчиков тех схватили и на крепостной стене повесили, другим на страх.
Многие короли тогда захотели своих големов строить, да не было у них ни железного камня, ни огненного, да и мастера их строительству големов противились, потому, что еще стояла в их глазах та прекрасная страна с которой когда-то они воевали. И жила в их сердцах надежда. И надежда эта была сильнее, чем черный страх в душах 30 королей. Потому работники стали дерзить хозяевам, смеяться над богами и презирать королей. Поняли короли, что не будут прочны их троны, пока не построят они Железного Голема, который сможет победить Чугунного голема и покорить прекрасную страну. Стали они бить мастеров, принуждать их строить Железного голема. Воскликнули работники: братья — помогите нам, и мы вместе сбросим Черного короля! Вспыхнули сердца мастеров из прекрасной страны, но вера в силу Чугунного Голем уже завладела их разумом и сковала их члены. Отказались они помогать своим братьям, до тех пор пока не будет готов Чугунный Голем. Потухли сердца у рабочих из страны Черного короля, сломалась их воля. Заставили их строить другого голема. И теперь работники двух стран смотрели друг на друга, не как брат на брата, а как на лазутчиков и заклятых врагов. Чем выше становились Големы, тем сильнее становилась их власть. И в Прекрасной стране Уже не Совет Мастеров строил Голема, а Голем «строил» Совет Мастеров. И страшна была судьба тех кто не покорился Чугунному голему, кто считал, что люди по прежнему должны править страной… теперь уже страной Чугунного Голема. Тех кто считал, что люди труда сильней чугуна и машин. Когда-то много прекрасных мастеров бежало из страны Черного короля в прекрасную страну, теперь их называли лазутчиками и предателями, их братья по цеху прятали полные слез глаза, шумно одобряя их казни. Страх и ложь покрыли страну черным саваном. Каленым железом выжигали глаза лучших мастеров, знавших сильные и слабые стороны Чугунного голема. Теперь уже не вера в будущее, а плеть, вели мастеров достраивать голема. Когда-то, в проекте, голем был величественнен, теперь, построенных пр плечи, он был скорее уродлив.
А тем временем в стране Черного короля кончился железный камень и хоть не до конца был готов Железный Голем, пошел он воевать соседние страны. Взмолились их жители, помощь просили они у Чугунного голема, потому, что просить помощи у мастеров было уже бесполезно — все, что они могли теперь делать, так это доделывать Чугунного голема. Тишина стала им ответом…
Потом, спустя несколько лет, Черный король напал на страну Чугунного голема. Нетороплив был Чугунный голем. Жег и топтал Железный голем Прекрасную страну, крушил города и села, и не было у них никакой защиты. Да и когда дошел он до места битвы — толку не больше стало. Неповоротлив он был, да мыслью слаб, К тому времени, как мастера его голову делать начали — не много их в живых осталось, кто на дыбе свои дни кончил, кому глаза выжгли. Были они страхом скованы, да плетью запуганы. Велик получился голем, да не более того. От первого удара накренился — чуть не рухнул. Повернулся — назад пошел. За его спиной Железный Голем селян в полон уводит, смерть и ужас сеет, а ему — хоть бы хны.
Но то, что не смог сделать голем, сделали мастера — не сдали они свой город. Люго бились они на стенах с Железным големом. Неравны были силы. Но велик был их боевой дух, невиданно было их мужество. Мало оставалось их в живых, когда рухнул Железный Голем. А те кто остались — пошли завоевывать страну Черного короля, а сзаду хромал Чугунный Голем и затаптывал насмерть тех кто оступился или лишился сил. Когда-то они мечтали помочь своим братьям освободить страну Черного короля, теперь они сделали это, но за ними шла уже не свобода, а брел Чугунный голем…
Закончилась война, но настоящий мир так и не вернулся. Уцелевшие короли опять пытались строить големов. А страна Чугунного Голема зализывала раны. Люди голодали. Лишь голем был обеспечен всем необходимым, по случаю победы в войне его даже позолотили. Как и раньше все деньги шли на голема. Постепенно из Чугунного голема он превратился в стального. Если не считать, конечно, головы. Семи пядей в мозгу Голем не был, но то, что к свой башке мастеров лучше не допускать — понимал. Не очень-то любили его мастера и подмастерья. Не покидала их мысль, что надо как-то добраться до его головы, да подкрутить как следует его чугунные мозги, чтобы не топтал насмерть всякого, кто о Совете Мастеров, да о прекрасном государстве заикается. Так, что Чугунный голем тоже думал свою долгую думу. И вот, что он удумал: раз нельзя мастерам доверять, коли грамотны они не в меру, так пусть лучше крестьяне Чугунному голему теперь ремонт делают, смазку меняют, да шестерни от грязи чистят. Так и порешили.
Но вот беда приключилась, вроде и масла вовремя заливают по потребности и чистят, чуть не до блеска, а соседи не боятся Голема — идиотом чугунным дразнят, новыми кремневыми мозгами своих истуканов бахвалятся. Закручинился Чугунный голем, и челядь его немалая — с ним. Это что получается — куда ни кинь — всюду клин! А тут еще в ближнем королевстве война приключилась — пошел туда Чугунный голем силу казать, врагов от брюха своего отгонять. Пока шел соседи радовались — хлеб–соль готовили. А пришел… Как начал он врагов гонять, а сам-то слепой, неповоротливый, из ушей пар идет. Одного супостата схватит пока — тысячу крестьян передавит. Огонь метнул — пол-страны горит, а супостатам смех один. Разъярился Чугунный голем, померещилось ему, что заговор вокруг, да в засаду его заманили — стал все вокруг крушить — народ губить тысячами. Кое-как вернули его домой. Идет он — а народ по придорожным канавам, да рощам попрятался.
Ясно всем стало, что нужны Голему новые мозги. Долго рядили в королевстве, как беду превозмочь — голема починить. Кричат мастера — мозги сейчас чугунному горшку править будем — кремневые ставить, а как упрется так на сковородки переплавим! Кричит челядь, да крестьяне за ней — не трожьте Голема — защитника Прекрасной страны — штаны последние продадим — мозги ему в тридевятом царстве купим! Будем наш Голем с новыми мозгами всем супостатам на страх и зависть — нам на заглядение. Собралось Вече Великое, со всего королевства глашатаи, да крикуны — вышли на поле широкое, кто в споре сильней, да драке сноровистей — по их и будет. Ор стоит над полем — глохнет люд честной, кто победил, не ясно пока. День орали, и другой день — осипли мастера, даже у молодых подмастерий — духа больше нет, а со стороны другой рев, все громче становится. То Чугунный голем, как сто пароходов орет — хочет мозги заморские.
А не дешевы кремневые мозги. Казну до последней монеты выгребли. Урожай на корню продали — голод наступил в стране. У мастеров, да подмастерий последнюю деньгу отобрали. А челядь жиреет только — шепчется — не мы теперь под Големом будем — Голем под нами. Нигде у големов власти такой как у нашего — нет. Знатный, да богатый люд везде свою волю кажет. Ключ к мозгам големовым у нас будет — где надо подкрутим, где надо ослабим. Будет голем бедноту шугать, да мастеров в узде сдерживать, а мы в мытари пойдем, да в палатах каменных сидеть будем — дела важные решать.
Только приключилась в стране новая беда — деньги из народа давят, а на мозги кремневые никак не собрать, вроде все, что могли продали, деньгу только в казну принесут, а ее уж нет. Огненную воду, или горючий дух из страны везут, а деньги где — непонятно никому. Только челядь хихикает довольно. Животы у нее растут не по дням, а по часам, палаты каменные из земли как грибы-дождевики лезут. А Чугунный голем совсем уж в разнос пошел, идет по стране — по сторонам шатается. Где одна дорога была, теперь — десять. Уж в голове грохот один, а чувствует, что не ладны дела. Мало, что денег на мозги нет, так и ремонт не идет, мастера от злобы на голема тупого, да жадность боярскую, привычку взяли: как закажут им для Голема деталь какую, так они на заднем дворе железяку какую подберут притащат — втыкайте мол… а челядь и воткнет, ей то, что — читать–писать не обучена. А мастерам говорит — идите отсюда убогие, пока Голем вас не растоптал, нет для вас монеты… Не знаете будто, что мозги Голему новые покупать надо.
Совсем обеднели мастера всем делнег должны, а подмастерьям вообще клин — женам, да детям голодным в глаза смотреть не в мочь. Озлобился народ. Голему жалуется, на жуликов–кровопийц, а тот своими моргалами аршинными — зырк, да зырк. И недобрый у него какой-то зырк получается… Перепугалась челядь не на шутку. Монету в пояса шьет — жен, да детей малых в заморские страны шлет. Лошадей лучших, в кареты запрягли — ждут, что дальше будет. Только нашелся среди челяди один толковый мужик — мастер бывший. Нет говорит. От такого зла не сбежать. В столице голем стоит — за стенами толпа с вилами, да топорами нас ждет. Нет у нас другого пути, как войну начать, да голема туда спровадить… По случаю такому и голытьбе не до нас будет.
Обрадовалась челядь, избавителя славословит — войны ждет. А какая война? Никто с Чугунным големом, да страной его нищей связываться не хочет. Проиграешь — смерть и разор тебе. Победишь — пленных тьма на прокорм встанет. Только у хитреца нашего свой план был, поехал он к друзьям своим в маленькое королевство у высоких гор. И говорит местному падишаху — давай, мол, в игру играть. Ты на нас нападешь, как-будто, а мы тебя потом, вроде-как, победим. Денег я вот тебе, опять-таки, привез. Заколебался падишах. А наш-то и говорит: ты войн или баба в штанах? Обиделся джигит — пошел воевать. Только не всякая война так сложится, что на карте нарисовано. Как поняли селяне местные, что сейчас сюда Чугунный Голем пожалует, так схватили дубье-колье и давай падишаха, да войско его колотить — убирайтесь, мол, окаянные. Только голем на войну собрался, а войны, то и нет!
Только хитрец не сдается. И, что удумал — окаянный — решил опоить Чугунного голема медами бражными! Собрала челядь меды, да спиритус, да вина заморские, и давай в пасть големову вливать. День лили, два лили, а когда ночь пришла вскочил Голем, и давай по стольному городу скакать, да плясать, да кренделя выделывать. Много народу потоптал Чугунный голем, много домов каменных порушил, а как устал — так упал, спит на всю округу храп стоит. Утром проснулся — не помнит ничего. А челядь тут как тут — про падишаха коварного речь молвит, да про мастеров, что городские ворота открыли. Разъярился голем — побил мастеров с подмастерьями и к падишахову царству пошел. Идет — народ разбегается, вслед проклятья стелятся. Подошел Чугунный Голем к горам каменным, где падишах жил — орет на бой вызывает. Не вышел падишах — в горной крепости с войском заперся — катапультами камни в Голема мечет. Ринулся Черный Голем на стены, почти уж проломил их, когда один из камней попал ему в левый глаз. Накренился голем, упал на колено — начал крепостные стены руками крушить. В прах разнес он город, горожан на части руками рвал, дома огнем жег. Мало кто из города выскочить успел, а те кто успели к горам побежали. Голем за ними… Люди в ущелье, по пещерам прячутся. Увидел одного, а достать не может: плечи между скал застряли… Изловчился истукан — ударил было кулаком сорокапудовым — да со всего маха по скале попал. В небо столб пара взметнулся, а когда рассеялся туман — не было у Чугунного голема правой руки по локоть. Только шатуны покореженные со скрежетом терлись о изуродованный корпус. Дернулся было голем, да вылезти так и не смог, и чем дольше бился он в теснине — тем больше застревал между острых скал.
Услышали жители прекрасной страны, про гибель своего голема — на улицы выскочили — мастера, да подмастерья в радости — танцевать, да песни петь, а челядь големова к границам припустилась. Мало кто добежал, да только это уже совсем другая сказка.