Ричард Пайпс — один из самых крупных американских славистов XX века. Надо сказать, что как историк он умер уже довольно давно. Его научные идеи и теории еще в 1970-х годах подверглись жесткой критике и были признаны несостоятельными. Но к сожалению, в качестве пропагандистских агиток некоторым тезисам Пайпса, похоже, суждена долгая жизнь.
К началу Холодной войны американская славистика являла собой крайне печальное зрелище. За исключением нескольких профессоров-эмигрантов, бежавших от революции, в США не было квалифицированных специалистов по русской истории. В этой ситуации Пайпс стал одним из пионеров этого крайне востребованного направления. Его успех и слава связаны не только с его литературным даром, умением наглядно иллюстрировать свои тезисы и благоприятным статусом «на безрыбье и рак рыба». Идеи Ричарда Пайпса оказались востребованы правящим классом Америки и стали мощным идеологическим орудием Холодной войны.
В своих основных работах «Россия при старом режиме» и «История Русской революции» Пайпс заложил основы «тоталитарной» школы американской славистики. Американский историк утверждал, что революция 1917 года стала результатом изощренного заговора большевиков, возглавляемых злым гением Ленина, а становление авторитарного сталинского режима было предопределено предшествующей историей Русского государства, не знавшего гражданских свобод и прав собственности.
На протяжении ряда десятилетий точка зрения Ричарда Пайпса и его последователей считалась официальной в США и ряде других западных стран. Начиная с 1970-х «тоталитарная школа» была подвергнута острой критике со стороны так называемых «ревизионистов». Сегодня мы знаем, что Октябрьская революция стала результатом не заговора, а сложных социальных процессов и активности целой коалиции левых партий России. Партия большевиков и Советская Россия были далеки от «тоталитарной» монолитности, а развитие СССР могло пойти и другими путями. Не меньше вопросов вызвали и воззрения Пайпса на русскую историю в целом. Сегодня мы уже достаточно много знаем об истории сословного представительства в Московском государстве, его местных выборных органах власти, влиянии дворянства и церкви, чтобы понять, что картина Московии как «частной собственности царей» является фантазией американского историка. Скорее Пайпсом был нарисован точный портрет американской корпорации, чем княжества раннего Нового Времени.
Отдадим должное Ричарду Пайпсу, критика не заставила его опустить руки. Он прежде всего видел себя борцом идеологического фронта и ни секунды не верил в «нейтральную» историографию. После того как его идейная монополия отошла в прошлое, Пайпс выступал в качестве советника президента Рейгана, активно продвигал работы генерала Волкогонова, ездил по Восточной Европе и пропагандировал свои идеи там.
Здесь, к сожалению, Ричард Пайпс обрел многочисленных последователей, если не в научных кругах, то среди политиков и публицистов, которые нашли в его «тоталитарной» теории идеологическое и историческое объяснение победы коммунистических революций. Цитаты из «Истории Русской революции» со страниц монографий перекочевали на экраны телевизоров и развороты глянцевых журналов, где 70 лет истории объясняется как «случайный успех хитрого плана большевиков» или результат «ига русско-монгольских коммунистов».
Остается надеется, что с ростом популярности коммунистических идей в кампусах США когда-нибудь мы всё-таки придем ко времени, когда скажем Ричарду Пайпсу не «до свидания», а «прощай!»